«Грех был»

Фестиваль — сложно организованная система, она обязывает быть «мистером Найс Гаем», таким хорошим парнем. С «Лужниками» мы не поссорились, просто в этом году там грядут преобразования. Но разошлись мы не только поэтому. Перед фестивалем стоит задача постоянно эволюционировать. Если нет такого развития, рано или поздно оказывается, что ты по инерции повторяешь одни и те же действия. Фестиваль перерождался с каждым нашим решением: когда вышли из Питера в Москву, в Сириус, в другие регионы, в столице — из Парка Горького перешли в «Лужники», а в этом году — на ВДНХ. Каждый раз это новый фестиваль. И давай будем честны друг с другом: фестиваль настолько большой, что в Москве просто пока нет других локаций, которые вместили бы всех, кто выбирает VK.

Индустрия развивается, что-то новое привозится, разрабатывается. Хочется показать зрителю лучшее. А оно, как правило, стоит дорого.

Фестиваль другой. Мы не говорим про деньги. Дорого ли это? Дорого. Но у нас каждый рубль — в кадре.

VK Fest живой и постоянно развивается: больше сценических и технических решений, больше зон внутри площадки, больше точек притяжения для всех. Мы делаем сильнее и разнообразнее развлекательную программу. Это сотни активностей для тебя, твоего младшего брата и для твоей мамы. Мы даже попали в Книгу рекордов России по количеству таких активностей на фестивале.

Но ещё важнее забота о наших гостях. Мы на этом не экономим. У нас бесплатная вода, бесплатные дождевики, много подарков и сувенирки, классно обустроенные пространства для отдыха. Это не разовые истории, а часть того, как фестиваль устроен и как он развивается. Так что мы объективно самый масштабный фестиваль страны. И самый заботливый.

Безусловно, но мы считаем себя особенными в своем роде. На VK Fest три сцены: Синяя, Белая, Фиолетовая — и на них разная музыка. Отдельно маркет, спортивные активности. Есть семейные пространства, чтобы отдыхать и развлекаться с детьми.

Ещё VK Fest — первый и единственный безалкогольный фестиваль. Людям у нас весело не потому, что они что-то прикопали под елкой. Случалось такое в Питере: команда феста ходила со службой безопасности парка и собаками, находила под кустами сюрпризы — кто-то припрятывал алкоголь. Мы это всё убирали и рекомендовали веселиться с такими вещами в других местах.

Как и каждый год, новыми именами и крутым движением артистов. Например, Фиолетовая сцена — это инди-музыканты. В прошлом году там был Мартин, к нему приходил Ваня Дмитриенко. Сейчас Мартин выступает уже на Белой сцене, в его творчестве произошла глобальная эволюция. Повлияли ли мы на это? Хотелось бы верить. В этом году на Фиолетовой у нас впервые выступит Крыли. Уже видим, что это одна из очень востребованных исполнительниц: анонс её выступления даёт самую заметную конверсию в покупку билетов. Считаю, что Крыли — новая большая артистка своего времени.

Синяя сцена — для мастодонтов, героев вечности. Это артисты, чьи песни знает и подпевает каждый. Белая теперь не уступает ей по масштабу, но там звучит альтернативная музыка. В прошлом году там выступали Icegergert, Хаски. Это ребята-стадионники. И мы постоянно видим эту эволюцию: как музыканты переходят со сцены на сцену, с Фиолетовой на Белую и Синюю. Из нишевых, андеграундных героев они становятся огромными артистами.

Да, Icegergert в этом году окажется на Синей. Но тут интересный факт: многие артисты любят выступать на одной и той же сцене. Некоторые даже просятся исключительно на Белую, а не на Синюю Потому что чувствуют и ценят ее настроение: она про урбан, про рок и рэп. Нам удается воссоздавать на ней настоящий дух улиц.

Нет, выбор сцены — это желание исполнителя.

Нижний Новгород.

Это мужчина. Возможно, не один.

Много. Будут ли они выходить друг за другом или вместе — вопрос открытый.

Несколько. Первый — герой-романтик.

Он в хорошей форме. Не худой, не толстый, не накачанный — умеренный. Олицетворение нормальности. Русый.

Какой смысл в секретном госте, если он перестанет быть секретным? Ему, кажется, ещё нет сорока. Хотя, по моему глубокому убеждению, он человек без возраста. Главный романтик страны.

Холост. Но ходят слухи, что грех был. Но детей нет.

Проблема в том, что я описывала и первого, и второго одновременно.

Мы теперь называем это дихотомией. (Смеется.)

Сейчас будет суперэксклюзив, кстати. Из года в год мы делаем Белую сцену все более интересной технически и визуально. В этом году будет балкон, с которого гости артистов и обладатели backstage-билетов смогут наблюдать за шоу на расстоянии вытянутой руки. Это любимая сцена многих рэп-исполнителей. Например, OG Buda в Москве будет на Синей, а в Петербурге закроет Белую!

Ещё мы делаем Синюю дорожку открытой для всех посетителей. В 24-м году — и я с гордостью беру ответственность за это — мы первыми вернули в публичное поле Надежду Кадышеву. После ее появления у нас на дорожке все поняли, что это более чем круто.

Хочется в это верить. Мы поймали тренд в самом начале. Команда спорила: «Что ты делаешь?», а я отвечала: «Вы не понимаете». И вот, скоро имя артистки зазвучало так громко, как я и предполагала. Все это поняли, но позже.

Поучаствовали ли мы в этом публичном росте? Ну как будто бы да. Потому что для нас, как и для артистки, это был эксперимент. И после выступления Надежды Кадышевой мы поняли, что наши эксперименты на Синей дорожке год от года становятся всё более классными, сложными, интересными и цитируемыми.

У меня появились абсолютные любимчики. Например, Илья Соболев — в этом году у него какой-то невероятный масштаб. Он стал Николаем Басковым от юмора.

В прошлом году он сам проявил инициативу, был спецкорреспондентом на фестивале. А в этом уже мы его пригласили, очень хочется вместе поработать.

А напомни треки.

Пока нет. В этом году мы с настолько большими артистами не работаем. Дозированно, потихонечку приучаем аудиторию к невероятному.

Группа «Жуки». Я с большой любовью и пиететом к ним захожу несколько лет подряд, зову, но они пока не готовы. Отказывают. Наверное, у них все хорошо с выступлениями.

Я ищу какие-то разумные, здравые, добрые оправдания тем артистам, которые отказывают. Они имеют на это право — в силу любых личных причин.

Дело в том, что у нас много любви и партнерских отношений с артистами. И они нас выбирают, потому что мы к ним хорошо относимся и стараемся поддерживать внутренний статус «ЦарьФеста», где комфортно всем: и артистам, и зрителям, а некомфортно только нам. (Смеется.)

Есть шутка: «Возьмите нас по-братски на Синюю сцену». Всегда есть какие-нибудь ребята, которые занимаются музыкой, у партнёров есть какие-то музыкальные группы — вот на подобные заявки пока отказываем.

Нет, не очень. Иногда грустно отказывать, но я считаю, что артист должен пройти не по блату и не потому, что он где-то нашел мой номер телефона. А должен все-таки пройти путь самурая. Попробовать себя на маленьких аудиториях, собрать свои первые небольшие залы. Или проявить себя в интернете. Поэтому мы отказываем ребятам, которые думают, что, раздобыв мой контакт, можно встать на сцену фестиваля.

Не могу сказать, что мы отказываем. Поскольку мы в одной индустрии, всегда созваниваемся с большими артистами, и они спрашивают: «Мы вам нужны в этом году на фестивале?» Мы говорим: «Нет, друзья, вы выступали в прошлом году, ждем вас через год». Нам важно, чтобы лайнап обновлялся минимум на 90%.

Мы не отказываем, а договариваемся, что в этом году мы расходимся.

Тех, кто был в прошлом. Например, это ANNA ASTI или Элджей. Хотела бы я с ними работать в этом году? Бесспорно. Ограничиваю ли я фестиваль без их имен? Ограничиваю. Но мы глубоко убеждены, что развиваем тем самым возможности своего фестиваля, формируем новую насмотренность нашей аудитории.

Да, это наши иконы. Они говорят на нашем языке. Это олицетворение VK Fest в образах ведущих. Но ведущие будут меняться в разные дни. Зовем тебя, Пилягин. Посмотрим, откажешь ли ты мне. (Смеется.)

Уровень ее журналистики позволит любого персонажа вразумить, обелить и показать, что он вполне себе большой и достойный. Именно поэтому на эту точку мы ставим сильного журналиста с острыми вопросами.

Не я буду распределительной шляпой, которая отправляет людей на нижний или верхний интернет. Но я искренне хочу, чтобы именно Прохору Шаляпину Алена Блин задала острые, интересные вопросы. И мне хочется, чтобы аудитория попросила именно его пройти через эти мытарства. Потому что так остро и так тонко, как может отвечать на вопросы Прохор, наверное, вряд ли кто-то ответит.

Он уже огромный персонаж. Но он такой фактурный, с таким количеством граней — пусть прикоснется к сложной журналистике Алены Блин. А в верхнем интернете будет Алеко Надирян.

Артур Пирожков точно, потому что он просто взорвал интернет своими роликами с танцующими мужчинами.

Нет, тут не про это. Фест не так просто устроен. Чтобы попасть сюда, должна сойтись целая вселенная причин: ты безоговорочно популярен в интернете, к тебе приходят на концерты. К Ревве приходит очень много людей. Для обывателя это просто какой-то светский персонаж. А на самом деле это артист с гигантской аудиторией, которую он подтверждает не только просмотрами, но и реальной кассой. Кто-то из взыскательных людей из периметра Садового кольца скажет: «Плохой вкус». А я скажу: «Люди голосуют рублем».

В этом столько мужской правильной энергии, причем не пошлой, а с таким внутренним стержнем, победоносной. Все одинокие женщины должны прийти на VK Fest, чтобы обязательно разглядеть свой лот на выступлении Артура Пирожкова.

Ева Польна. Она нишевая артистка, но у нее абсолютный ренессанс.

Toxis, конечно. Он будет не один, а вместе со своим конгломератом: Арни и Big Baby Tape. Это будет рэп-мегамикс.

Мы хотели бы Екатеринбург. Думаю, в 27–28-м у нас получится. Очень хочется в Пермь, на Дальний Восток (во Владивостоке были, теперь смотрим на Хабаровск), Ростов-на-Дону, Волгоград. Легче сказать, где мы были, чем куда хотим.